Бывают ли «легкие» дети?

 

 

В работе каждого педагога есть свои «вершины» — наиболее сложные задачи, решение которых становится важным уроком. Одной из таких «вершин» стала для меня работа в реабилитационном лагере с «трудными» подростками в рамках проекта «Моя милиция меня бережет» летом 2005 года.

 

Три смены по 20 дней (10 в городе и 10 – в полевых условиях), 15 человек в каждой смене. Многие из параметров, заложенных изначально в проекте, меня не устраивали по причине их педагогической неэффективности, и только через год, изменив эти параметры, я осталась удовлетворена результатами.

Однако и в первый раз, пусть более сложным путем, но удалось добиться результатов. И возможно, именно экстремальные педагогические условия дали более полное представление о психологии «трудных» подростков, помогли выработать более эффективные формы работы.

Итак, начнем с опыта прошлого года. Непосредственное участие я принимала в работе только двух смен, в третьей решала лишь организационные вопросы, как и полагается координатору проекта. На опыт двух лагерей и опираюсь в своих оценках.

 

«Чем трудны «трудные» дети?»

Самое страшное для человека, который отвечает за жизнь и здоровье этих детей, это то, что у них практически отсутствует самоконтроль, а внешний контроль они отвергают. Причина этого понятна: умение контролировать – навык, формирование которого требует времени и своевременности. Самый тяжелый случай, когда ребенок с рождения рос бесконтрольно со стороны взрослых, обычно по причине алкоголизма родителей. Приходилось встречать таких детей в стационарном лагере – они не могут находиться в группе, подчиняться даже мягким правилам. Удалось добиться лишь того, чтобы они находились в поле видимости. Так и вращались вокруг группы, как спутники.

Есть дети из благополучных семей, где детям «все дозволено». Эти в стороне сидеть не будут, напротив, станут привлекать к себе внимание группы и педагогов всеми средствами. Руководствуются они одним правилом: «Я хочу». Этих можно «построить», но только здесь и сейчас. Настоящий урок они получат, когда окажутся один на один с людьми, которые с ними никак не связаны и могут себе позволить просто отказаться от контакта. А родители будут «пожинать плоды» до конца жизни, впрочем, заслуженно, оттого и сочувствовать не возникает желания.

И третий вариант – ситуация прямо противоположная, но столь же полярная – когда ребенок растет под жесточайшим контролем. Наступает момент, когда ребенок набирает достаточно сил, чтобы противостоять – как правило, в подростковом возрасте – и здесь уже все делается наперекор взрослым, даже вопреки логике. Для педагога сложность состоит в том, что он тоже взрослый, и на него автоматически переносится образ врага.

Можно ли восстановить контроль – внешний и внутренний? Можно попытаться. Прежде всего, ломая стереотипы поведения. Дело в том, что «трудные» подростки используют, как правило, одну модель поведения: кто-то, чуть что, закатывает истерики; кто-то уходит от прямых ответов или врет; кто-то пакостит за спиной. Модели примитивные, но, судя по тому, что подростки упорно пользуются одним и тем же стереотипом, значит, эта модель срабатывает. Единственный способ сломать стереотип – это выдать другую реакцию, сделать данную модель поведения неэффективной.

Например, один мальчик пытался добиваться своего путем многократного повтора просьбы. При повторном обращении уточнила:

— Ты понял причину отказа?

— Да.

— Ты не согласен с моими аргументами?

— Согласен.

— Что-то изменилось с нашего предыдущего разговора?

— Нет.

— Так почему мое решение должно измениться?

—  …

— Видимо, обычно взрослым надоедает слушать твои повторные просьбы, и они соглашаются? (кивает) Я терпелива. И не меняю решения из раздражения.

Главное, при этом действительно оставаться спокойным, лично меня это даже смешило. Он подходил несколько раз, и успокоился только когда я стала вслух считать его подходы.

Второй мальчик закатывает истерики по каждому поводу. Сначала возникло опасение, не является ли это следствием какого-то заболевания. Присутствовали признаки, указывающие на это. Однако попытки изменить реакцию довольно быстро дали результат. Например, педагог случайно неверно назвала его фамилию, что случалось неоднократно (это связано с самой фамилией). Реакция оказалась чрезмерно бурной, что вызвало в ответ столь же агрессивное недовольство других членов группы. Педагог остановил скандал, извинившись перед парнем и пообещав впредь быть внимательнее, объяснив группе, что человек имеет право требовать, чтобы его фамилию называли верно, просто, не стоило делать это в такой грубой форме. Удивило, насколько быстро парень успокоился. Похоже, он был очень удивлен, что его правоту признали. Постепенно, отделяя содержимое недовольства от формы проявления, удалось добиться снижения агрессии.

Судя по поведению ребят, они редко или никогда не получали адекватную реакцию на свои поступки со стороны взрослых. Ребята привыкли к тому, что их ругают, наказывают (как правило, чего-то лишают), и все возвращается на круги своя. Отбыв наказание, они словно «получают лицензию» на дальнейшие нарушения. В лагере мы старались предпринимать такие действия, которые вынуждали бы ребят изменить поведение. У ребят это вызывало недоумение, они открыто говорили: «Лучше бы вы на нас накричали», на что мы отвечали: «А что бы это изменило?». Да, это сложно – находить те действия, которые способны вынудить изменить поведение, но это единственный эффективный способ воздействия.

Взять извечную проблему с отбоем. Белые ночи (июль, Лоухский район) и неумение спать в полевых условиях сильно усложняли процедуру, не смотря на то, что отбой был назначен довольно поздний, и ребят это время устраивало. Сразу оговорили условие: при несоблюдении порядка отбой будет каждый раз переноситься на полчаса вперед. На второй день отбой был перенесен на полчаса раньше из-за того, что ребята очень шумели ночью. Перенос приняли спокойно, так как были предупреждены о возможных санкциях заранее и сами повлияли на ситуацию. На третий день спали нормально, так что отбой был возращен на первоначальное время. Механизм воздействия прост: прямая связь последствий от поведения ребят; перенос ответственности на самих подростков.

Наиболее сложной и удобной для отработки стала ситуация, когда  четверо ребят в первой смене искупались в отсутствии взрослых – один из строжайших запретов. И это притом, что никому ни разу не было отказано в купании, достаточно было обратиться к кому-то из взрослых, чтобы тот покараулил на берегу.

Наказание было неизбежно. Но какое? Ребятам запрещалось впредь покидать стоянку лагеря (благо, она достаточно обширна), им было отказано в вечернем обсуждении дня, и свою самостоятельность они могли впредь проявлять, готовя себе пищу. Им выдали маленькие котлы, посуду, продукты и выделили стол, стоящий в отдалении на берегу. Последнее решение вызвало наиболее бурную реакцию.

«Вы не имеете права» — возмущались эти четверо. «Мы не имеем права оставить вас голодными, но готовить еду мы не обязаны, — отвечали мы, — Мы выдали вам все необходимое, готовы инструктировать, но делать это вы будете сами. В конце концов, вы сами определили уровень своей самостоятельности. Подтверждайте его».

Девочка – лидер группы, хотя и не участвовала в несанкционированном купании, решила присоединиться к компании «отшельников», как они сами себя назвали. Ей и пришлось готовить в первые дни, поскольку виновники готовить отказались – «из гордости», как объяснили сами. Решение девочки присоединиться к «отверженным» было принято педагогами с уважением. Мы давали ей советы по приготовлению, поскольку девочка делала это впервые, тем более на костре. Было грустно наблюдать, как провинившаяся четверка просто села этой девочке на шею, даже ее подруги. Лидеру приходилось буквально выпинывать свою компанию за дровами и водой.

Во время вечернего обсуждения «отшельники» сначала устроились за своим столом в отдалении, ожидая, вдруг их позовут, шумели, пытаясь привлечь к себе внимание, и, не достигнув желаемого, демонстративно ушли в палатку. Удивительно, но это наказание задело их не меньше прочих, а ведь, казалось бы, никто в группе не испытывал удовольствия от необходимости высказываться на вечернем сборе.

Девочка-лидер на вечернем обсуждении попыталась объясниться за ребят и прогнозировала полное неповиновение, так что вечером мы проработали несколько сценариев развития событий. Вообще, отсутствие действенных рычагов вызывает чувство беспомощности. Вывезти кого-то из лагеря досрочно практически невозможно, и ребята об этом знают.

На следующий день мы объявили о проведении шуточной эстафеты. «Отшельники» сразу поинтересовались: «Нам тоже приходить?», получив утвердительный ответ, обрадовались. Это был важный момент. Самостоятельное приготовление пищи – не отлучение от группы, и ребята должны были это понять. В эстафете они участвовали с удовольствием, боролись по-настоящему и в результате победили, получив в качестве приза банку сгущенки.

Вопреки прогнозам лидера, «отшельники» конфликт не усугубляли, но и на примирение не шли. А ведь только переговоры могли разрешить ситуацию.

Одна из девочек стала помогать девочке-лидеру готовить еду. Убедилась, что у педагогов нет негативного настроя, которого она явно опасалась. И подсказывали, и страховали. Так постепенно выстраивались мостики, но до переговоров дело не доходило. Наконец лидер спросила в лоб: «Что они должны сделать, чтобы вернуться?». Им даже в голову не пришло, что нужно объясниться. Похоже, у них не было опыта разрешения конфликтов. Получив ответ: «Наверное, нужно сесть за стол переговоров», лидер сказала: «Хорошо», и начала организовывать переговоры.

Вечером «отшельники» пришли на вечернее обсуждение, с волнением ожидая, что их выгонят. Но этого не произошло. Получив слово, они сказали о прожитом дне, не касаясь конфликтной ситуации. В конце общего сбора лидер спросила: «Теперь мы можем вернуться?», тем самым, спровоцировав обсуждение ситуации. Угнетало то, что ребята говорили неискренне, явно со слов лидера. Сбить ребят с накатанной колеи удалось лишь вопросами, по которым лидер не успела их проконсультировать. Она еще пыталась управлять по ходу, но из этого мало что получилось. Формально разговор состоялся, но чувства полного удовлетворения не было.

На вопрос, какое из трех наказаний оказалось самым страшным, ребята признались, что ограничение в передвижении. Пришлось напомнить ребятам ситуацию, когда еще во время проведения правовых занятий в городе они бравировали, что не считают чем-то сложным отсидеть месяц в Центре временного содержания. Теперь у них появилась реальная возможность ощутить, что это такое – быть ограниченным в передвижениях. И это притом, что они жили на природе при свободном режиме.

При обсуждении возник вопрос о якобы предвзятом отношении педагогов к данной группировке. Мы попросили ребят назвать конкретные факты незаслуженно негативного отношения к кому-то из этой компании, что вызвало затруднения. Отрадно то, что разбирательство не породило новых недовольств, прошло спокойно и продуктивно. На следующий день, по возвращении в «общий котел», бывшие «отшельники» активно участвовали в хозяйственных работах и в занятии.

Эта ситуация наглядно продемонстрировала, что у ребят нет навыка выхода из конфликтной ситуации. Мы не сразу поняли, что ребята просто не знают, что делать. Пришлось постепенно, шаг за шагом, провести их по пути примирения. Будем надеяться, этот опыт ребятам в будущем пригодится.

Вечерние обсуждения как форма рефлексии – очень важный момент в процессе установления самоконтроля. Обязательные условия: говорит каждый, но без давления; никаких оценок сказанного, если только разъяснения.

Поначалу такая форма не вызвала энтузиазма у ребят. Это и понятно. У них практически отсутствует навык рефлексии. И это не только с «трудными». Спасает проверенный ход. Спрашиваю «Часто ли взрослые интересуются, как у вас прошел день, как вы себя чувствуете?» Как правило, ответы: «Редко. Никогда». «Так неужели это не приятно?»

В первый же день полевой части вечернее обсуждение прошло более эффективно, чем проходило в городе, поскольку было больше материала для обсуждения. Прогресс проявился к пятому дню походной жизни — ребята стали высказываться более развернуто,  говорили не только о событиях, но и о своих ощущениях.

Немало сложностей, особенно в походных условиях, возникает из-за невнимательности ребят. В первую смену не смотря на предупреждения, некоторые умудрились выбросить пластиковые бутылки из-под воды, а те нужны были для переноски пресной воды с озера.

У ребят нет привычки убирать свои вещи, приходилось постоянно напоминать, а в походных условиях это очень важно. Во второй смене некоторые потеряли ложки. Несколько человек сожгли обувь, не смотря на то, что взрослые постоянно призывали не оставлять обувь у костра без присмотра, а лучше вообще не сушить вещи у открытого огня.  Дежурные забывали часть обязанностей.

В игре на наблюдательность в первой смене, ребята показали очень низкие результаты. Только трое смогли выполнить задание нормально. Не смогли проявить сообразительность и при «Поиске клада», к тому же действовали не дружно.

Ребятам трудно сосредоточиться. Приходилось повторять одно и то же несколько раз. Только к пятому дню ребята втягивались в развивающие занятия и выполняли задания с удовольствием и интересом.

Самодостаточность — явление среди таких ребят редкое. Большинство участников лагеря явно подвержены влиянию, чем вызваны их правонарушения. Однако лидерам приходится затрачивать немало усилий, чтобы удержать позицию. Нельзя сказать, что все принимают это охотно. Тест  на  межличностные  отношения по методу Дж.Морено показал, насколько неоднозначны отношения даже в сложившихся группировках.

Лидерами, как правило, становятся ребята из материально обеспеченных семей, и это объяснимо. У них более высокая самооценка, интеллектуально они действительно выше других членов компании (благо, питаются нормально). Но окажись они среди равных себе, вряд ли им удалось бы захватить лидирующие позиции, оттого и выбрали они среду, где находятся в заведомо выигрышном положении.

К счастью, и в первой, и во второй смене нашлись ребята, которые так и сохранили свою автономность. Интересно, что, не сумев подчинить их себе (а жесткое подавление было невозможно в виду присутствия взрослых), лидеры признали силу оппонента. И это тоже стало уроком для «подпевал».

Работая в первой смене, я оказалась не готова к «отодвинутому результату». В полевой части лагеря создавалось ощущение, что нет ожидаемых результатов, и это удручало. Приехав в город в пятницу и отпустив ребят на выходные, мы готовились к тому, что в понедельник все придется начинать сначала. Однако эффект оказался обратным. Именно вернувшись в город и попав в привычную среду, ребята в полной мере оценили и саму поездку, и отношения с педагогами. В понедельник при обсуждении они открыто сказали об этом. Удерживать дисциплину в городской части лагеря уже после похода оказалось значительно проще, и на занятиях ребята стали активнее.

Итак, изменения в хронологической последовательности:

— На четвертый день педагоги отметили, что проявилась ответная реакция на слова и действия взрослых.

— На пятый день нервные дети становились гораздо спокойнее. Они еще могли выражать протест, но затем принимали ситуацию.

— К пятому же дню ребята стали более развернуто высказываться на вечернем обсуждении.

— К шестому дню ребята окончательно втянулись в развивающие занятия, задания выполняли с удовольствием.

— На седьмой день стало очевидным, что ребята научились спокойно, без надрыва высказывать взрослым свои претензии и вести диалог.

— В последний день ребята с большим интересом слушали результаты тестов (из того, что было этичным озвучивать перед всей группой) и мнение педагогов о каждом.

 

«Когда работать с ними легче?»

В этом году по проекту «Точка опоры» при финансовой поддержке Городского отдела по делам молодежи удалось взять несколько ребят из числа «трудных» в обычный профильный лагерь. В этом было принципиальное отличие от прошлогоднего лагеря. Тогда нормой были их отношения, их речь, их мироощущение, просто потому что их было гораздо больше. Невозможно теоретически объяснить, что такое дружеская атмосфера, взаимопонимание, творческий порыв – это можно только почувствовать, находясь внутри. Прибавьте к этому неприятие «трудными» подростками позиции взрослых.

Сейчас, оказавшись в действительно дружном и творческом коллективе, эти же ребята получили новое для себя ощущение. Был риск, что они почувствуют себя инородными и закроются. И действительно, в первый день кто-то из них старался отсидеться в стороне, кто-то, напротив, пытался самоутвердиться, иногда довольно агрессивно. Здесь очень важна готовность коллектива, прежде всего детского.

Тех, кто уходил в сторону, старались поддержать, подбодрить. Убедившись, что от них не требуется ничего сверхестественного, и что за ошибки не высмеивают, почувствовав себя в безопасности, ребята потихоньку втянулись, и, кстати, некоторые из них потом сыграли важную роль в жизни группы. Тем, кто пытался самоутвердиться за счет силы, группа выказала свое недовольство, но сделала это в корректной форме, что и дало результат.

Но будем реалистами. Один мальчик уехал до завершения смены, сославшись на недомогание, достоверность которого невозможно было оценить со стороны. Другой на заключительном обсуждении сказал: «Мне очень понравилось в этом лагере, но мне кажется, он не для меня».  Третий не создавал проблем, не порывался уехать раньше, но так и не втянулся по-настоящему, он словно существовал в параллельном мире. Но из десяти семеро определились: «Мне понравилось, и я хочу приехать сюда снова». Еще ценнее слова: «Мне понравилось, каким я был здесь, и я не хочу быть прежним».

В данном случае сработала сама атмосфера, значимость отношения сверстников. Когда однажды в речи кого-то из участников проскочила ненормативная лексика, и вопрос об этом был поднят на общем обсуждении дня, я спросила у тех, для кого такая речь вокруг – норма: каково им находиться в компании, где не используется нецензурная брань? Все твердо ответили: «Очень хорошо». На следующий вопрос «Есть желание и возможность не пачкать общение, если оно вам действительно нравится?» ответ был утвердительный, и больше мы к этому вопросу не возвращались. И не пришлось ни стыдить, ни убеждать.

Наибольший эффект от присутствия в обычном профильном лагере следует ожидать от ребят «ведомых». Но мало увести их за собой, нужно вместе с тем поднять их самооценку и помочь им определиться и укрепиться в своих позициях.

 

«И бывают ли «легкие» дети?»

Не следует забывать и о ребятах, нуждающихся в педагогической поддержке, — не хулиганах, но имеющих ощутимые проблемы в общении со сверстниками. Чрезмерная обидчивость, демонстративность поступков, зависимость от поддержки взрослых  опаснее для них самих, нежели для общества, но именно такие ребята становятся объектами нападок сверстников. Хочется помочь им избежать этого, научив встраивать отношения и собственное поведение. При том что сами они осознают свои проблемы и хотят с ними справиться, эта работа движется крайне медленно.

А сколько проблем у благополучных детей! Та же заниженная самооценка, страх не оправдать ожидания взрослых, неумение отстаивать свою позицию. Что толку от избыточных знаний, если человек не сможет применить их? Назовите профессии, где не нужно контактировать с другими людьми. Много ли их? Если вообще найдутся.

В нашем обществе «хороший» ребенок – это удобный ребенок. Удобный, прежде всего, тем взрослым, которые находятся рядом. Чаще всего это удобство дорого обходится детям в будущем, а через них и родителям (школа к тому времени уже в стороне).

Ведь если рассматривать «трудных» детей в контексте той атмосферы, в которой они находятся, то их поведение зачастую совершенно адекватно. Общаясь с «трудными» ребятами, я иногда пыталась представить себя на их месте. Даже воображаемая ситуация ввергла меня в ужас. Что толку наказывать, читать нравоучения, если мы не можем предложить ему ничего другого?

Лагерь – это разовое событие, которое может показать альтернативу, стать толчком для самовоспитания, но настоящие изменения требуют времени и подкрепления.

Ирина Рынкевич

Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>