Простая формула любви

 

Я родила в 25 лет. В то время таких называли «старородящими». Зато это событие было осознанным и желанным. Я так гордилась своим животом! И физический дискомфорт воспринимала скорее как миссию, нежели как болезнь. И дело даже не в том, что «у женщины должны быть дети». Просто наступил момент, когда я, человек деятельный и любознательный, вдруг поняла, что восприятие притупилось, что нужно узнать главное – увидеть жизнь с самого ее зарождения. Но я тогда и не подозревала, насколько это изменит мою жизнь, меня саму.

 

 

Первое открытие: я обречена бояться всю жизнь. Панически. За своего ребёнка, сколько бы ему ни было лет. В первые дни после роддома я вставала ночью, подходила к кроватке и слушала – дышит ли малыш. Младенцы так тихо дышат! Потом я научилась с этим жить. И теперь страх активизируется лишь, когда есть повод. Стараюсь его не демонстрировать. Если сын не приходит вовремя, звоню на мобильник и спрашиваю: «У тебя всё в порядке?». Потому что главное – только это. Чтобы у него всё было в порядке. И он никогда не сердится за эти звонки. Может быть, потому что не упрекаю. И старается предупреждать, если задерживается. Я так ему благодарна за это уважение к моему страху!

Открытие второе: ребёнок любит безоговорочно. Ребёнок принимает маму такой, какая она есть. Для него она не лучшая, не самая-самая – единственная! Кто ещё способен так принять?! Сын был первым человеком, перед которым я не стеснялась танцевать или говорить по-английски, не умея толком делать ни того, ни другого. Потом научилась и перестала стесняться остальных. Но он был первым ценителем. Он не боится моего плохого настроения и сложного характера, потому что знает, как это смягчить. Или наоборот обострить, когда нужно. Кто еще рискнёт?

Открытие третье: никто не умеет так прощать, как ребёнок. По пути из школы отчитываю сына-первоклассника за какие-то провинности. Он терпеливо слушает и выносит мне оправдательный приговор: «Магнитная буря». Приходим домой. От усталости падаю в кресло. Он смотрит сочувственно: «Тебе сварить кофе?». Спрашивает буднично, как будто умеет варить кофе, а сам не делал этого ни разу. «А ты умеешь?» — спрашиваю, а сама уже улыбаюсь. «Я попробую».

На меня было за что обижаться. Я бывала несправедлива и несдержанна. Не со зла – от усталости, от обиды на других людей, находясь в плену обстоятельств… Ребёнок не обязан (а иногда не способен) это понимать. Он может только простить. И прощает.

Открытие четвертое: дети способны избавить нас от проблем, сформированных в раннем детстве. Мы ведь не помним, что с нами было до трёх лет, о чём нам говорили взрослые, за что ругали или хвалили. Мы принимали всё как должное, строя потом на этом фундаменте свои представления о жизни, о себе. И, только став взрослыми, начинаем догадываться, что в фундаменте этом много трещин. Отвечая на бесконечные детские вопросы, мы словно проводим ревизию. И что-то в самой глубине подсознания выравнивается.

Еще до этого, лет в 19, поймала себя на том, что стараюсь помогать людям, которые оказались в такой же сложной ситуации, в какой когда-то была я сама. И поняла, что помогаю этим не только им, но и себе. Мы не можем изменить своё прошлое, но можем избавиться от негативных последствий каких-то событий, если проживём их заново, более успешно. С детьми мы многое можем прожить заново. Главное не забыть, как клялись себе в детстве в обиде на взрослых: «Я никогда не буду поступать так со своим ребёнком». И не поступать так. Хотя бы исходя из принципа бумеранга. Сыну было года 4, я выполнила его нехитрое желание, и он сказал: «Когда ты будешь маленькой, а я стану твоей мамой, я тоже тебе так сделаю». Так ли это глупо? Когда мы будем старыми и немощными, а они — взрослыми и сильными, сможем ли мы принять их помощь как должное? Не будет ли нам стыдно за то, что когда-то, в пору их детства, мы пользовались своим превосходством?..

Открытие пятое: в их мире столько интересного! Сын стал интересным собеседником, как только научился говорить. И рано научился шутить. Я любила с ним путешествовать. Когда он был рядом, сохранялось ощущение дома. Мы много болтали, играли, смеялись. Тогда я была для него самым важным источником информации, теперь, пожалуй, наоборот. Он ввёл меня в мир Интернета и терпеливо объясняет тонкости работы на компьютере. Через сына ко мне приходят новые фильмы, книги, музыка, которые я сама бы и не нашла. Конечно, не всё, что он смотрит, слушает и читает, интересно и близко мне, но точек соприкосновения достаточно много. Он и приносит что-то с формулировкой: «Тебе это будет интересно». Он знает, что мне может быть интересно. Знает лучше, чем кто-либо другой.

И, наконец, благодаря сыну, я открыла простую формулу любви. Его детство пришлось на трудные 90-е. Помню, как он, трёхлетний, спросил: «Мама, а в магазине есть печенье?». Я ответила: «Нет». Сейчас это трудно представить, но было время, когда в наших магазинах не было даже печенья. Сын сказал: «Хорошо, я подожду», а я расплакалась. Это неправильно, когда трёхлетний малыш должен ждать, когда в магазине появится печенье. И вот когда в эти годы малыша угощали чем-то — он ел, а мне было вкусно. Это и есть любовь.

Ирина Рынкевич

Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>